Previous Entry Share
Путь узбека: в Москву через Украину
ipostas
www.svobodanews.ru/content/article/24280991.html 

Миграционные правила разрешают иностранцу из «безвизовой страны» жить в России не более 90 дней. Если мигранту посчастливится найти фирму, которая сделает ему годовое разрешение на работу, то выехать надо будет все равно, но уже через год. Странно, что в Москве еще не появилось туры «вояж для граждан бывших советских республик в Украину». Почему в Украину? Ну просто съездить от Москвы до границы с Украиной гораздо дешевле, чем раз в три месяца отправиться, например, в Душанбе, Ташкент или Бишкек. Такой цели поездки как «отметиться» в миграционной карте Украины не существует, зато процветает промысел украинских пограничников вокруг вынужденных поспешных туристов из когда-то братских стран. Существует также масса вариантов удовлетворить спрос на миграционные отметки без выезда за границу.

Во мне проснулся не только профессиональный интерес (по работе в Комитете «Гражданское содействие» я постоянно сталкиваюсь с проблемами иностранных граждан в России), но и чисто человеческое любопытство — как в реальности иностранные граждане выходят из ситуации, когда путешествовать за границу России не хочется, а надо? Неделя нехитрых расспросов и поездка по маршруту Москва-Хутор Михайловский-Москва оставили больше вопросов, чем ответов.

По пути наименьшего сопротивления — дешево и фальшиво
Захид (назову его так) — узбек из Самарканда — посредник. Он знает, к кому из соотечественников нужно подойти на Казанском вокзале, чтобы сделать миграционные карточки и заветные штампы в паспортах. Фирма, на которую Захид работал три месяца, прокладывая сантехнику в Москва-Сити, заплатила ему только 1500 рублей аванса. Выходит, что он работал за еду и жилье. Когда под Новый год сантехников из вагончиков выгнали, честно предупредили: «Зарплаты ждать не стоит». В Самарканде у Захида беременная жена и дочка двух лет отроду.
Захид водит меня кругами по станции «Комсомольская» и показывает других посредников. Чувствую себя на экскурсии: «В основном, это ферганские узбеки, таджиков мало. Будут подходить к тому, кого распознают, как своего, и говорить «ког'оз», значит «бумага». По-русски не будут говорить, могут поймать». На самом деле поймать и так немудрено: молодых ребят с азиатской внешностью, которые бродят по коридорам подземки с вопросительными взглядами — видно и на камерах, и без.
Здесь в переходе он не рискует совершить сделку, показывая взглядом на понурого соотечественника в кругу полицейских. Мы выходим наверх ко входу в Казанский вокзал.
Проходящая мимо узбекская молодежь постоянно перекидывается с моим спутником какими-то фразами, оказываются, предлагают свои услуги.
Наконец к нам подходит сосредоточенный парень. Захид дает ему зеленый узбекский паспорт и тот стремительно уходит в здание вокзала. Не проходит и трех минут, как он возвращается и демонстрирует: в паспорте четыре печати о пересечении российской границы и автомобильного поста Троебортное на Украине, все сегодняшним числом. Миграционная карточка с печатью разрывается тут же, одна половинка — Захиду для клиента, другую, которая призвана служить учету иностранных граждан, парень комкает и кладет в карман. Захид неторопливо отсчитывает двести рублей. Парень уходит.
- Ты шутишь? Двести рублей? Они готовы подставляться за такую мелочь?
- Ну смотри, во-первых, «бумага» фальшивая. Все в курсе, без претензий.
- У тебя тоже?
- Нет, я на Украину честно выезжал, я же потом хочу разрешение на временное проживание получить, зачем мне фальшивая. Правда это было, когда мне еще зарплату платили. Во-вторых, мне клиент платит 500 рублей, 300 я забираю себе, 200 — отдаю посреднику, который, я думаю, забирает себе 100, ну и 100 отдает тем, у кого печать и эти бланки. Слова «полицейский» Захид не произносит, но кивает на служителя порядка у входа в вокзал. — Таких паспортов к одному посреднику в день стекается где-то пятнадцать, а сколько посредников — никто не знает. В общем, в день получается 1500 рублей минимум.

По пути наибольшего сопротивления — законно и дорого
Иду опять на Казанский вокзал, чтобы спросить в «справке», как быстрее добраться до украинской границы. Девушка в окошке с дырками смотрит поверх очков: «Зёрново». Нас отдаляет друг от друга двойное стекло и пелена её презрения к лимите.
Зато в пригородных кассах женщина с явным украинским акцентом дружелюбно сообщила: «Та на Курском, у проводников. Я ж так сыну делала. Или ты шо, собралась на самом деле ехать в Украину?!»
Пытаюсь посоветоваться с иностранцами, какие есть еще варианты, чтобы «меня посчитали»?
«Лучше всего на такси», — говорит один. «От посольств республик ходят машины: 2,500 рублей, 6 часов в один конец. А на поезде до Украины — это не для новичков. Пограничники просто так штамп не поставят, потребуют от 500 до 1500 рублей. Вот в марте одного таджика ссадили, сказали, что у него одна печать фальшивая, обыскали до трусов, нашли 5 тысяч и забрали. Правда потом сами же ему из этих денег купили билет обратно. Вообще, одному ехать нельзя — опасно».

Нилуфар и Богдан Хмельницкий на платформе х. МихайловскийИз Москвы в Дружбу и обратно
Нилуфар живет в Твери уже пять лет. Она рассказывает, что многих узбеков и таджиков, которые подали документы на гражданство, пригласили в феврале в миграционную службу якобы донести документы. На самом деле выдали решения о «сокращении срока пребывания» и выдворили всех в течение недели с трехлетним запретом на въезд в Россию. Повод — имевшиеся у мигрантов ранее административные нарушения, то есть штрафы, которые люди уже оплатили. Нилуфар с помощью адвокатов нашего Комитета выиграла два суда и оказалась единственной, кто не попал под эту кампанию. Суды не могли не учесть того, что за одно нарушение два раза наказывать всё же нельзя. Нилуфар предстояло заново пересечь границу и встать на миграционный учет, срок которого истек из-за судебных разбирательств.
Я сопровождаю Нилуфар по собственному желанию. Мне хотелось своими глазами посмотреть на невольные вояжи мигрантов в Украину, и я не против помочь женщине объясниться с пограничниками. В конце концов, я ни разу еще не была в этой прекрасной соседней стране.
В самом начале нашего путешествия на поезде «Москва-Киев», которое должно занять около суток, Нилуфар отдает мне 4 тысячи 300 рублей — это деньги на всякий случай. Например, на билет обратно, если отнимут уже имеющийся. Нилуфар уже однажды пересекала границу с Украиной и видела, как отнимали билеты у других мигрантов. Её украинские пограничники попросили тогда открыть кошелек и просто забрали все деньги. Российские пограничники тогда же честно попросили «на пиво», и она не рискнула отказать. Я снисходительно улыбаюсь, поскольку считаю, что Нилуфар всё же преувеличивает, но кладу деньги себе в кошелек.
Путешествие начинается с аккуратно поставленных проводником «Узб» и «Р» на уголках наших билетов. Ложусь спать с ощущением, что я — перевозчик-контрабандист, готовящийся к переброске груза. Нилуфар постоянно перебирает ворох документов, успокаивая себя.
Российские пограничники заходят в Брянске в 4 утра и сначала долго сидят у проводника в купе. Такое ощущение, что они посматривали шифры на уголках билетов, потому что, когда они заходят в наше купе, то проверка начинается с забившейся на верхнюю полку Нилуфар.
Пограничница с талмудами каких-то алфавитных списков теребит зеленый паспорт и спрашивает — почему последний штамп о пересечении границы аж от февраля 2010 года. По договоренности с Нилуфар, я начинаю рассказывать про суды. Пограничница морщится и говорит: «Так, мне покороче и чтобы я поняла». Я честно пытаюсь: «Нилуфар ждала пока вступит в силу постановление суда, которое признает запрет на въезд незаконным». Протягиваю копию. Заветный первый штамп появляется не сразу, но я ожидала худшего.
Станция «Хутор Михайловский» на самом деле находится в городе Дружба Сумской области Украины, к которому мы подъехали в седьмом часу утра. К этому времени я уже заполнила обе миграционные карточки Украины. В графе «цель визита» я написала — отдых, в карточке Нилуфар — частная.
Начинается пограничный контроль. Штампы о пересечении границы россиянам летят направо и налево в украинские миграционные карточки. Только заветную хлебную карточку — паспорт Нилуфар — пограничник Петро не хочет выпускать из рук: «Выходите. Есть вопросы». Нам и так выходить здесь, поэтому ждем Петро на платформе.
- Какова цель поездки?
- У меня — отдых, я на Украине ни разу не была. У Нилуфар — частная, она выиграла два суда против миграционной службы и теперь ей надо вновь встать на учет в России, а для этого — пересечь границу.
- Значит так, россиян мы по дружбе не трогаем, хотя про отдых — не верю, смотреть тут нечего. А иностранных граждан в таких случаях сажаем на поезд обратно без штампов.
- Наши цели поездки абсолютно честные и законные. Вы не можете не поставить штамп о пересечении границы, если она её физически пересекла.
- А мне это чем может быть интересно?
Дальше диалог продолжался в помещении милиции, где обладатели зеленых паспортов, как азиатской, так и славянской внешности, стояли кругами, а в центре каждого хоровода виднелся украинский пограничник. Казалось, что сейчас хороводы тронутся и понесется: «Как у Васи на именины, испекли мы каравай»...
Около получаса у нас с Петро ушло на препирательства: «у вас нет оснований», «просто отмечаться у нас нельзя», «ваши требования незаконны» и так далее. Когда Петро стал совсем назойливо намекать на деньги, что было неприятно и ему, и мне, я уточнила, что у Нилуфар на попечении больная церебральным параличом дочь-инвалид — гражданка России. Это кстати чистая правда. Именно из-за этого Нилуфар сражалась в судах — получить запрет на въезд в Россию для неё означало оставить дочь без опеки. Петро сказал «ясно» и поставил штамп. Это был, конечно, не приступ гуманизма, а логичный вывод об отсутствии у Нилуфар денег на взятку.
Хлопцы в погонах по дороге обратно, на той самой станции Зёрново, очень спешили, поэтому, хоть и вертели зеленый паспорт дольше моего, но вопросов не задавали и шлепнули заветный прямоугольник.
А вот на российской границе пришлось сражаться. Нилуфар все-таки оказалась внесенной в список «невъездных» в Россию. Это было то, чего она боялась больше всего. Говорила со стражами границы снова я:
- Я правильно заполняю её миграционную карту?
- А можете ваще не заполнять. Ей закрыт въезд. Будем выходить.
- Вот постановление суда. Запрет снят. Решение вступило в силу 31 мая.
- Нас решения судов не интересуют.
Выходить мы собирались все-таки в Москве, поэтому позвали самого-главного-начальника, с которым диалог повторился. Потом оказалось, что есть начальник-самого-главного-начальника, который все-таки взял в руки решение суда и стал читать его с самого начала. Я перелистнула и указала на резолютивную часть, которую, для лучшего усвоения еще и прочла вслух. Когда самый-самый-главный-начальник ушел, в рации пограничника прошипело «гражданку Узбекистана пропускаем».
Поезд тронулся, и я вздохнула с большим облегчением. Если бы не потраченные нервы, путешествие напомнило бы мне игру из серии «собери 4 цветные печати в паспорте и получи в подарок новую миграционную карточку!».
Нилуфар, которая буквально сжималась в комок при каждой проверке, наконец, спрятала паспорт и тоже вздохнула: «Мир лежит во власть злого, правильно?».

* * *

Теперь я знаю, чего стоят мигранту 90 дней в России, и можно ли верить официальной миграционной статистике. Стало понятно, что по закону — это не только дорого (что, наверное, неизбежно), но и довольно небезопасно и унизительно. Из-за этого развилась целая индустрия фальшивых миграционных карт, а значит сложно представить, какой процент реальных мигрантов охватывает наш «миграционный учет».
Любопытство-то я удовлетворила, но осталось одно неприятное ощущение. Отношение пограничников явно подчеркивало мое превосходство над Нилуфар просто потому, что у меня паспорт бордовый, а у неё — зеленый. Мне перед ней до сих пор неловко.

  • 1
А вообще хоть какой-нибудь официальной статистике можно верить?
Или больше похоже на правду такое: http://sadalskij.livejournal.com/342704.html

Мне кажется, иногда все-таки можно=)

Ты это в СМИ опубликовать не хочешь?

Ну вот на сайте "Радио свобода" опубликовали вроде)

Мы как то пересекали группой студентов гранцицу в абхазию - прогуляться в Псоу, у одной девушки паспорт была поря менять. Так вот 31 декабря её пропустили туда-обратно, а 1 января - отказались категорически. На вопрос - что ж изменилось то за ночь? получили ответ - вчера была другая смена. и усё. Забавно, что в процессе дискуссий с начальником смены пограничников я полчаса бегал через терминал пропуска туда/сюда, в итоге когда "возвращался" в РФ окончательно - меня заставили пройти входную процедуру регистрации, при этом количество моих входов в страну превысило кол-во выходов. С интересом ждал вопроса когда и где я успел нелегально покинуть :)

О да! Пограничный пост на Псоу у меня лично вызывает бурю эмоций, не говоря уже об ожидании решения Европейского суда по правам человека=)

нарушению конституции нет

Давайте жаловаться в Прокуратуру, Президленту, международные правозащитные структуры, организацию объединённых наций.

По имеющейся информации на территории Санкт-Пeтербурга,Краснодарского края,Иркутска,Брянской области принято антиконституционное постановление (далее АкП), согласно которому в ночное время запрещается находиться на улице лицам до 18(!) лет. Это противоречит основному Закону России - Конституции, статье 27 о свободе передвижения. Кроме того:

1. Согласно действующему законодательству люди имеют право начинать трудовую деятельность с 14 лет, иметь сексуальные отношения с 16 лет, пользоваться общественным транспортом с 7 лет. При детальном рассмотрении видим, что:
- Закон не запрещает подработку частным образом, таким, как например помощь в сантехнических работах или в настройке компьютерного оборудования. АкП мешает реализации постоянной трудовой деятельности или подработке, так как возможно возвращение в место жительства с подработки в любое время суток
- АкП мешает сексуальной и личной жизни граждан, так как законом не регламентируется, в какое время следует совершать акты интимной близости, акты близости допускается совершать в любое время в любом жилище, соответственно, не может регламентироваться время возвращения со свиданий
- Граждане имеют право пользоваться общественным транспортом задолго до 18 летнего возраста, соответственно, АкП мешает возвращению в место жительства от остановок транспорта. А если поезд дальнего следования прибывает в город проживания гражданина в ночное время?

2. Многие граждане вынуждены помогать престарелым родственникам, для чего перемещаются по городу
3. Иногородние граждане часто возвращаются в ночное время в общежития в города учёбы из родных населённых пунктов
4. У граждан формируется негативный образ полицейских и Государства в целом (чревато тем, что молодёжь в знак протеста может пойти в экстремистские сообщества)
5. Дискриминация способствует росту психических заболеваний, обостряет социальные проблемы, может служить фактором депрессий преступлений и самоубийств

И вообще нигде не прописано, что ГРАЖДАНИН ДОЛЖЕН НОСИТЬ С СОБОй ЧАСЫ. Этого нет НЕ в каком законе, и противоречит всем нормам национального и международного Права

  • 1
?

Log in

No account? Create an account